«МЫ НЕ ПЛАНИРОВАЛИ НИКАКОЙ ГАЛЕРЕИ. МЫ ТОЛЬКО ХОТЕЛИ ВЫБРОСИТЬ МУСОР И НЕМНОЖКО ПОДЛАТАТЬ ДОМ»
Мария Котова Фото: Настя Бельская
«Никогда не поздно стать тем, кем ты хочешь стать. Лора Павлова начала свой путь мастачка в 38 лет-ей потребовалось время, чтобы поверить в себя. Сейчас она говорит, что чувствует себя действительно счастливой. Лора — самобытный художник-абстракционист, ученица известного художника Ришарда Мая. Ее работы находятся в частных коллекциях США, Европы и даже Японии. Мы встретились с Лорой в необычном месте-международной художественной галерее Lora Pavlova gallery Lepey, которую они с мужем открыли в старом деревянном доме, что в деревне Чересово на Лепельщине.
— Лора, вы же закончили белорусский экономический университет. А как стали мастачкай?
— Я всегда любила рисовать. В школе делала газеты. В универе на скучных лекциях зарисовывала портреты однокурсников. Но чтобы стать художником… После института работала помощником бухгалтера, секретарем, продал — цом гидравлических тележек, полгода промучалась товароведом. А творчество началось в декретном отпуске. Когда забеременела вторым сыном, мы переехали в дом в Колодищах.
На Новый год я решила подарить мужу валенки. В продаже нашла только большие и сногсшибательные. Мы с сыном разрисовали их красками. И вдруг соседи и родня стали заказывать такие же. так постепенно начался мой проект с валенками. В 2010 году на Евровидение мне заказали аж 150 мини-валенок-на сувениры. Короче, мои арт-валенки, как говорят, выстрелили.
Но тогда я даже не представляла, что стану художником. Надо было, может, повзрослеть и, видимо, немного обнаглеть, чтобы позволить себе быть тем, кто я есть сейчас.
— Но все же интересно, как происходила ваша трансформация. Ведь одно дело творчество, но совсем другое-стать художником…
— Период с валенками был довольно — таки успешный: обо мне писали в журналах, показывали сюжеты на телевидении-нет. Я попала в каталог «Тутэйшы дизайн. Особы и вещи», и это стало точкой в проекте.
[Я горжусь своими работами. Но постепенно эта деятельность превратилась в какую-то рутину. И однажды я поняла, что больше не могу заниматься войлоком. Огонь творчества остался, но появилось чувство, что душа мучается. Казалось, что все хорошо: семья, дети, дом, свой небольшой интересный бизнес-живи и радуйся! Но где-то глубоко внутри-пустота…
Я верю, что у каждого есть свое предназначение. И если ты не находишь его, уходишь в сторону, тебе становится очень плохо. Нужно искать свой путь. ]
Я всегда любила рисовать. Как только поступила в университет и переехала в Минск, стала ходить по различным выставкам и галереям. На художников смотрела как на богов. На меня сильно повлияла книжка Джулии Кэмерон «Путь художника». Внутри появилась некая уверенность, что я могу позволить себе стать художником. Сначала я собрала группу детей и начала заниматься с ними свободным искусством вроде студии Рышарда Мая, куда я работала старшего сына.
— А как сами стали ученицей Рышарда Мая?
— На то время мы уже купили дом на лепельских озерах и летом ездили туда. Там очень красивая природа, и я рисовала все вокруг: лаванду, розочки, подсолнухи, пионы.
Вот так два года и рисовала с натуры. А потом снова наступил момент, когда я не знала, куда двигаться дальше. И пошла к Ришарду Антоновичу.
[Пришла я y студию с цветами, открыла дверь, слезы по щекам текут… Было ощущение, что происходит что-то важное. И одновременно отчаяние: я хочу быть художником, но не знаю, что делать. «Вы меня, наверное, не помните, я к вам сына водила. А сейчас сама пытаюсь рисовать…»Он посмотрел на меня и спросил: «краски есть? Время есть? Иди за красками и приходи заниматься» ]
Вот так два раза в неделю я приходила в его студию. Первый раз, когда получился какой — то полуобстрактный букет, Рышард Антонович даже удивился: «о, так ты серьезно работаешь! Я думал, ты так…”
Через неделю у меня получилась первая абстракция. И исчез вопрос, что дальше рисовать. Я почувствовала свободу. Этот был очень плодотворный период. Рышард Антонович работал последний год. Я очень ему благодарна, мы и сейчас поддерживаем отношения. Если бы я не пришла к нему в свои 38 лет, так бы и мыкалась сама по себе, не зная, с чего начать.
За год занятий он дал мне очень много. Самое главное-поделился своим жизненным опытом. Он никогда не говорил, как надо рисовать. Он «учил не поучая», давал направление, деликатный совет. И обычно это были буквально несколько слов. Но я очень хорошо все понимала. Для меня Рышард Май всегда будет учителем с большой буквы, и приятно, что он признает меня своей ученицей. Благодаря этому человеку я наконец стала называть себя художником.
— А как вы считаете, могут ли художники менять общественный взгляд на культурные или социальные парадигмы?
— Именно сейчас я уверена, что могут. У меня самой появилось понимание своей ответственности. Через свои работы я могу передавать чувства, вызывать у людей разные эмоции. Раньше я совсем не любила давать названия своим работам, писать аннотации — чтобы не загонять зрителя в рамки. Ведь каждый в абстракции видит что-то свое. А сейчас чувствую ответственность художника: я могу транслировать смыслы и идеи, менять отношение людей к разным вещам. И хочу, чтобы люди поняли мой посыл.
— Бытует мнение, что современное искусство-деконструкция прошлого, какой-то слом. И соответственно, современному художнику никакой багаж не нужен. Ни Матис, ни Малевич, ни Айва-зовский, ни Шагал. Ведь это все какое-то состаре-лает. А вы как считаете, важен ли бэкграунд?
— Конечно, важно понимать, что вообще есть в искусстве, знать его историю, чтобы не изобретать велосипед. Но самое главное-оставаться самим собой. Не гнаться за модой, трендами. Путь к личному стилю и языку в искусстве может быть долгим. Нужно прислушиваться к себе, и обязательно придет время, когда ты будешь в тренде.
Поэтому самое важное-делать так, как ты чувствуешь, и не пытаться повторять. Я знаю, что иду своим путем. Никого не перенимаю. Согласна, глядя на мировую живопись, ничего лично нового в моих абстракциях нет, но это мой мостик куда-то дальше. Посмотрим, что будет.
— Давайте вернемся на 10 лет назад. Ваше желание приобрести дом в деревне-что это было —
— Я просто хотела дом на озере, потому что сама выросла в деревне возле озера. Артур тоже был не против. К тому же пришло время, когда захотелось своего места для отдыха. Тем более в Беларуси очень красиво. Однажды в Интернете я нашла дом в Чересово на лепельских озерах, скинула фоточку Артуру. Он поехал посмотреть и на следующий день купил его. Это тоже интересная история. Я знаю, как выглядит и пахнет старый дом. Но когда зашла в наш новый дом, не найдя других слов-только маты… Дом пришлось сносить. Но вокруг было очень красиво. Постепенно мы построили новый дом, привели все в порядок, посадили лаванду. Последние три года на нашем лавандовом поле устраивают фотосессии. А прошлым летом мы даже провели фестиваль «Лаванда Лепей» — с музыкой, фудтраком и классными людьми.
— А как вообще изменилась деревня с тех пор как вы там поселились?
— Деревня ожила! Когда мы только приехали девять лет назад, никто даже траву вокруг своего забора не косил. Постепенно все изменилось. Деревня наша довольно тихая, но живая. За последние годы несколько домов купили люди из Минска.
[Сначала соседи удивлялись из нас: «Зачем лаванду садить?», «Зачем вам художественная галерея в деревне?»А сейчас приглашают родственников посмотреть на картины! Люди всегда чувствуют теплоту и искренность. ]
— Не могу не спросить о ваших мечтах, целях и новых проектах…
— В Беларуси, к сожалению, нет культуры покупать картины, и мне хочется исправить эту ситуацию. Хочу знакомить людей с искусством. Довольно часто к абстракции относятся так, будто бы это направление придумали только вчера. Но он появился в начале ХХ века. И я хочу рассказывать об этом людям-что за художники такие, эти абстракционисты, и почему они так рисовали. Есть идея сделать в деревне арт-тропу к озеру. И провести лэнд-арт-фестиваль. Короче, планов много. Но нам нужна поддержка. Поэтому мы очень рады каждому гостю!»
